«Пчелиный народ» раи. (15.07.2007 г.)

У подножия Гималаев на высоте 400 метров над уровнем моря лежит равнина Тераи – северная оконечность бассейна реки Ганг. Народ Раи традиционно кочует в этой небольшой ограниченной зоне между Индией и Непалом. Откуда раи? Никто этого не знает, даже они сами. Двадцать с лишним лет назад правительство Непала выделило им пахотные земли. Из трех тысяч раи, живущих в Непале, около трех сотен сохранили традиционный кочевой образ жизни. Они продолжают жить дарами леса, кочуя, как и их предки. Кочевое племя раи непальцы называют «пчелиным народом». Раи живут уловом рыбы, сбором меда. Когда запасы кончаются, кто-то из мужчин нанимается к богатым землевладельцам. Весной же у подножия непальских Гималаев кочевники раи ловят рыбу на речных порогах. Потом они перемещаются в джунгли и там собирают мед диких пчел. Март. Становится все жарче и пчелы, за которыми раи неотступно путешествуют, улетают в поисках цветов слишком далеко. Раи перебираются к реке. За несколько дней они выдалбливают из ствола дерева длинные пироги («навы»), достигающие порой одиннадцати метров. Пирога готова, нос украшают разноцветными ленточками красного и белого цвета. В центре пирогу со всех сторон обкладывают мешками с рисом, вяленой рыбой, домашним скарбом и по 4-5 человек в лодке отправляются по бурной реке на места новых стоянок. Стоянки ежегодно приходится менять, так как джунгли не предсказуемы и в них еще обитают тигры, носороги и дикие слоны. Остаются позади крупные поселения, на пути теперь встречаются лишь крохотные деревушки. В магии реки и леса исчезают и забываются горести и нищета раи. По вечерам у костра, когда кочевники разбивают лагерь на берегу реки, весело поют бамбуковые флейты, отступает суровая реальность. Женщины латают сети, мужчины ловят рыбу на ужин. Помимо «мелкой» рыбалки бывают и «крупные», на огромных рыб. Поймать большую рыбу не так уж и легко. Иной раз проходит неделя, прежде чем загремит алюминиевая тарелка на берегу, знак того, что большая рыба заглотнула наживку. «Тере» - так называют большую рыбу – полутораметровое чудовище с мордой гиппопотама килограммов на пятьдесят. Улов разделывают. Часть улова раи обменивают на рис и овощи у жителей окрестных деревень, которые приходят за уловом к реке. Неделя пролетает за неделей. Мужчины плетут из волокнистой коры веревки, они понадобятся при сборе меда. Близится полнолуние. Вновь приходит пора цветов и пчел. На местах стоянок остается только зола костров и остовы хижин, которые разметет ближайший муссон. Пироги раи плывут теперь вниз по течению. Все довольны, завтрашний день никого не волнует. Река всегда прокормит, рыбы хватит на всех, поэтому раи ничего не запасают впрок. Они следуют природе, ее изменениям. Сила раи – в приспосабливаемости, в подвижности, без которой они не смогли бы выжить. Раи говорят: «Когда голод чувствует один из нас, он идет в лес». Следующая стоянка. Теперь в течение нескольких недель раи будут собирать мед. Стоянки, как правило, делают на песчаных островах на самой середине реки, так как в джунглях еще водятся хищные животные. Днем раи углубляются в лес. Стоит удушающая жара, надо пробираться через непроходимые колючки до деревьев с пчелиными гнездами. В непальских джунглях мед приносят пчелы семейства Apus dorsata – это очень крупные и чрезвычайно агрессивные пчелы. Но дикий мед – основа существования кочевников. Сборщики меда разводят костер из сухих листьев и коры деревьев, дым столбом поднимается к вершине дерева. С ветвей, с пятнадцатиметровой высоты, свисают пчелиные гнезда – тяжелые темные дрожащие, в виде полумесяцев, соты. Эти гнезда в форме полумесяцев могут достигать в длину 1,5 метров. Соты никогда не вырезают ножом, чтобы не ранить дерево. Его сок обладает инсектицидным запахом, и пчелы сюда уже не вернуться. А так через полмесяца можно снова собирать мед. Сборщики меда проверяют свою несложную «экипировку» - крюки, веревки, с помощью них поднимаются вверх. С помощью веревок поднимают наверх дымящиеся вязанки хвороста и корзины. Вязанку хвороста сборщики меда подвешивают себе на грудь. Дым тлеющего хвороста на время отпугивает пчелиный рой. Другую вязанку хвороста сборщик подносит к гнезду. Его накрывает туча пчел, вылетающих из гнезда. От пчел исходит характерный запах ацетона. Их жало легко протыкает рукава рубашки и перчатки. Не обращая на пчел внимания, сборщик уверенными движениями с помощью веревки отделяет соты с медом от гнезда – соты весят не менее 15 килограмм. Корзина с сотами медленно ползет вниз. Как паук по паутине соскальзывает на землю и сборщик. Он садится у костра, снимает защитную сетку. Все его лицо в пчелиных укусах, глаз просто не видно. Бывает, сборщики работают на высоте весь день, лишь иногда, примостившись на ветке, съедают немного меда. Случается, что сборщики срываются с дерева. Раи говорят: «Когда жизнь подходит к концу, тогда они и срываются». Наверху надо думать о чем-нибудь очень простом. Следить, чтобы веревка не зацепилась, глубже дышать и не смотреть вниз. Ночь теплая. Сборщики меда спят прямо на земле. Старейшина раи сидит в стороне от остальных, у временной хижины, сложенной из древесных веток. Он плетет сеть, зажав ее пальцами ног. «Раи раньше молились, чтобы бог отвел от них опасности джунглей, - говорит он. -Теперь боги ушли. Боги, демоны, звери – все ушли, слишком много людей появилось вокруг». Непальцы, переселившиеся сюда с высокогорья, тоже занялись сбором меда. От неумелости или алчности они уничтожают пчел и отравляют реки. Но река времени еще не изменила уклада жизни раи, хотя мир вокруг них становится другим, непонятным. 15.07.2007 г. Подготовила Аркадова Светлана