(информация от читателя журнала).

Один из таких очевидцев чуда «принудительного восстания из гроба», окончивший лечебный факультет Санкт-Петербургского университета, практиковавший в семидесятые годы XIX века в Полтавской губернии, Иван Ильич Гармуза вспоминал на склоне лет: «По отсутствию реак­ции зрачков на свет, остановке сердца, невоз­можности нащупать даже нитевидный пульс, я диагностировал дочери хуторского головы смерть. После чего отдали распоряжения об омовении тела с последующим отпеванием и погребением. Мать покойной не пожелала сми­риться. В итоге тело находилось в церкви четыре дня. Мать все медлила. Искали колдуна, якобы, могущего, оживить мертвую. Колдуна на­шли в похмельном состоянии. Отрезвившись, он дело сделал, и вышел из церкви, поддержи­вая за стан все еще слабую бывшую покойницу. Без сил разобраться, я еще некоторый период прожил на воспетом Гоголем хуторе, и в Полта­ву возвратился с дочерью головы, составившей мое счастье. С ней я вместе около пятидесяти лет, от нее, с ее стороны, знаю, как развивалось возвращение из вечного покоя».
Столь длинная цитата, как кажется, совер­шенно оправданна по той причине, что обоз­начает два немаловажных обстоятельства. Первое, хоть молодой, но имеющий отлич­ную профессиональную подготовку врач, од­нозначно констатировал факт клинической, затем биологической смерти, расписавшись в бессилии. Второе, знаток народных поверий, тяготеющий к мистике, гениальный писатель Н.В. Гоголь, был осведомлен о том, что Диканьское ущелье, одноименный хутор, тамошняя деревня Опошня, с незапамятных времен, что называется,  являлись  кузницей   колдовских кадров. На это деликатное обстоятельство обращал внимание также писатель и лексикограф В.И. Даль, заметивший как-то, что для «кудесни­ков Малороссии - надобно признать - ничего невозможного в забавах с сокровенным при­родным ходом вещей, нет и, видно, не бывало». К слову, Даль, многоопытный врач, из странс­твий по степям Оренбуржья привез ряд ярких впечатлений о том, как киргизские шаманы из рода кипчаков, «ставили на ноги своих мерт­вецов, увы, не всех в умственном здравии».
Но вернемся к воспоминаниям Гармузы, который пишет, что жена его «из-за холодящей, сковывающей волю и мысли боязни, не желала рассуждений о пребывании в гробу, и оживленно обсуждала возвращение с помощью колдуна - ее родного дядьки - из вечного затвора безысходности». Момент перехода от бытия к небытию Лукерья Гармуза описывала, как очень долгое погружение в бездомную темень, после чего увидела себя лежащей в гробу, родичей вокруг и дьякона, читающего псалтырь. Видела она, причем постоянно, склонившегося над нею будущего мужа - доктора Гармузу, хотя он ни разу не переступил порога церкви, оставаясь на постое в отдалении восьми дворов. Сохраня­ла ли она, мертвая, свойство живых - мыслить и желать? Да, сохраняла. Желала и ждала прихо­да всесильного дядьки-колдуна, о котором хо­дила не беспочвенная молва, будто он, подняв из гроба, если видит что это возможно, взгля­дом гроб в щепы разбивает. «Оккультный гроб не может быть сохранен в целостности, целый он может положить в себя обратно», - поясняет Иван Гармуза, не игнорируя и такой вот стран­ности. По словам Лукерьи, когда дядька вошел в церковь и пристально «жгущее» вгляделся в лицо племянницы, на нее пролился теплый су­хой дождь. Дождинки, «как золотые монетки прошли сквозь тело, сильно разогрев».
Последовал болезненный процесс воскрешения, за ходом которого Лукерья наблюдала со стороны, чтобы по окон­чании «слиться с самой собой, силь­ными руками колдуна поставленной на ноги прямо в середку церкви». А приступил дядь­ка к «небожескому делу», грубо приказав уби­раться из церкви всем, кроме трех молодых незамужних девиц, выбранных для помощи. Девицам он не сказал ни слова. Они, судя по всему, «внутренне интуитивно» зная, что от них требуется, извлекли Лукерью из гроба, раздели, положили на пол, обнажившись, улеглись ря­дом, крепко прижавшись и впав в забытье. Гармуза позже на правах родственника за чаркой вытянул из колдуна детали обряда. На вопрос, кто отпускает, колдун ответил, что это никак не Бог, а тот или то, кто или что его окружает и все сущее пронизывает. «Какая-то энергия, на­подобие огня?» - предположил Гармуза. Кол­дун согласно кивнул, добавив, что в том, кого он просил дать жизнь племяннице, заключе­но самое настоящее, огненное. Просить, впро­чем, мало. Нужно просить и действовать, ни в коем случае не помышляя о чем-либо посто­роннем, отвлекающем от главного. Лукерья, к примеру, уверяла, что отчетливо видела со сто­роны дядьку, распростертого на ней, и слыша­ла, как он непрерывно, заплетающимся языком заклинал: «Отпусти, отпусти». Дальнейшее она характеризовала, как постепенное срастание с собственным телом, набором телесной тяжес­ти. «Когда приблизилась пора встать, я зажглась муками ада. Дядьку начало колотить. Чем боль­ше его колотило, тем больше кипящей смолой жгло мое нутро. Только я, уже в человеческом облике, закричала от нестерпимой муки, дядька очнулся, поднял меня. Вместе мы вышли к людям», - вспоминала Лукерья. Гармуза пишет, что опыт воскресения не прошел бесследно для психики Лукерьи. Более всего его жена боится смерти. Что касается девиц - помощниц колдуна - они, супротив собственной воли, ста­ли всеведущими колдуньями. Такова плата, назначенная за воскрешение из мертвых!
То, что магические приемы одинаковы на всех странах и континентах, подтверждают свидетельства образованных ев­ропейцев, коим довелось участвовать в них. Наиболее успешны в поднятии из гроба шаманы сибирской тундры и африканского континента. Убедиться в этом можно, перечитав соответствующие страницы мемуаров врача итальянских экспедиционных кораблей, в 1877 году посетивших один из островов Аф­рики, омываемый Атлантическим океаном. Врач Луиджи Коссото пишет, что, когда от тяжелой болезни, вероятно желтой лихорадки, скончался молодой офицер, попросили раз­решение у племенного предводителя, по совместительству колдуна, похоронить лейтенанта на краю деревни, где бы тело его не выкопали и не растерзали хищники. Предводитель ос­ведомился, может ли взглянуть на покойно­го. Приблизившись к обернутому парусиной телу, склонившись над ним, резко отстранился, «словно ошпаренный», и громко объявил, что­бы слышали присутствующие, что моряка рано отдавать земле, что моряк проживет до восьмидесяти шести лет, если, конечно, дух смерти и жизни согласится вернуть его. Чем черт не шу­тит! Лейтенанта в шлюпке доставили на берег. В той же шлюпке перевезли подарки аборигенам - новые мундиры, пищевые котлы, фаянсовую посуду, ложки, огромные запасы соли и спи­чек. Коссото, в душе не одобрявший решение командира эскадры, сойдя на сушу, изменил мнение. По мере приближения к деревне, тело покойного наливалось противоестественной «свинцовой» тяжестью. В результате носильщи­ки - здоровяки матросы - не смогли удержать, уронили. Колдун, распорядившись, чтобы чу­жестранцы немедленно вернулись на корабль, позволил остаться лишь доктору, так сказать, для освидетельствования положительных ре­зультатов задуманного. Коссото, на которого, как он не сопротивлялся, навалилось «состоя­ние отрешенного транса, сменившегося неподвижностью паралитика», три дня и десять часов наблюдал за тем, как обнаженные африканцы, образовав круг, неистово били в сработанные из тыкв барабаны. Душераздирающе завывали. Довольствовались для поддержания сил неким бодрящим напитком. Пока соплеменники неистовствовали, колдун, сам похожий на труп, лежал на лейтенанте, покрытом пальмовыми циновками. «Я ясно видел, что зеленые циновки и кожа колдуна светлеют. Когда циновки сделались белыми, а кожа колдуна, кроме лица, приобрела пятнистую смуглость, он, пошатываясь, поднялся, объявив, что смерть ушла в ниж­ний слой земли. Лейтенант, слабость которого была ужасающей, после принятия хмельного питья бодро дошел до шлюпки. О пребывании на том свете» он сначала не помнил ничего, только, спустя несколько дней, произнес зага­дочную фразу: «Чувствовал, что отрывают от липкого, теплого. Отрывают, причиняя боль и увечья. Я встал, разбуженный ярким светом».
Магически вырванных из лап смерти людей, исследователь примитивных религий Джеймс Фрейзер метко называл временными затворниками вечности, полагая, что оживление происходит, когда совпадают индивидуальные психологически-энергетические потоки умершего и оживляющего. Согласиться либо опровергнуть нет возможности, как нет пригодного для тестирования приборного инструментария.
Александр ВОЛОДЕВ
20.09.2009 г.