Софья Палеолог. На Руси ее называли «латинянкой»… (07.04.2008 г.)

Летописцы относились к «латинянке» без особых симпатий как римские, так и московиты, поэтому в летописях тех времен практически нет описаний ее жизни. Что это была за женщина? Какую историческую роль она должна была сыграть на Руси и какую историческую роль она сыграла? Софья была племянницей последнего императора Византии Константина Палеолога. Сам императора Константин погиб, защищая Константинополь, в который 29 мая 1453 года ворвалась турецкая армия султана Мехмеда II. Брат Константина Фома Палеолог избежал подобной печальной участи, поскольку в то время правил Мореей (полуостров Пелопоннес) и находился в горной крепости Мистра. Где-то между 1443 и 1449 годом у Фомы и его жены Елены родилась дочь, нареченная Зоей. Первыми ее учителями были афонские монахи, отвергавшие Флорентийскую унию, подписанную Западной и Восточной церквями, по которой весь православный мир должен был подчиняться власти Римского Папы. Зою воспитывали в духе традиций тысячелетней империи и она впитала в себя ее традиции, культуру, утонченность, понятия чести и долга. Однако когда турки добрались и до Мореи, именно у Папы Римского пришлось Фоме Палеологу просить убежища для себя и своей семьи. Папа Римский Понтифик Пий II даровал изгнаннику дом в Риме и щедрое содержание, но за эту милость Понтифик Пий II получил великую византийскую святыню – голову апостола Андрея Первозданного, а также послушного папской воле кандидата на трон Византии. В Византию Фоме Палеологу вернуться не удалось, так как в 1465 году он ушел в мир иной. Воспитание Зои и ее старших братьев Андрея и Мануила поручили кардиналу Ласкари, бывшему православному архиепископу, ставшим ревностным католиком. Он учил детей Фомы почитать Папу Римского и не противиться его воле. Зою же готовили к тому, что по воле Папы она должна будет выйти замуж за «варварского царя», для того, чтобы обратить того в истинную веру Римской церкви. Зоя даже не подозревала, что посланцы Папы уже предложили ее в жены великому московскому князю Ивану Васильевичу. Иван III, только что похоронивший первую жену, тверскую княжну Марию, подыскивал себе вторую жену. При его женитьбе на Зое Палеолог, Папа Римский обещал ему поддержку в борьбе против татар, которым Москва формально подчинялась. Рим же надеялся, что московит сам одолеет татар и поможет союзникам Рима в борьбе с турками, также Рим надеялся, что под влиянием новой супруги им удастся утвердить на Руси католичество. Взаимные интересы обоих сторон быстро продвигали переговоры, и осенью 1469 года посольство Джамбаттисты делла Вольпе (в Москве его называли Иваном Фрязиным) вернулось с «согласием» невесты и ее портретом. По понятиям тех лет, Зоя была уже немолода, но, судя по портрету, была очень красива, обладала большими глазами и белой кожей, которая в те времена считалась признаком благородного происхождения и хорошего здоровья. Увидев портрет своей будущей жены, великий князь Иван III захотел жениться немедленно. Но не всегда цари и короли женились по своему желанию и в этот раз против женитьбы великого князя выступил митрополит Филипп. Митрополит опасался, что с приходом Зои на московскую землю придет католическое влияние. Два с половиной года Иван Васильевич убеждал строптивого митрополита в пользе своей женитьбы, и только в начале 1472 года было отправлено в Рим посольство за невестой. По традиции тех лет, помолвка состоялась в Риме. На помолвке жениха представлял посол Иван Фрязин. После помолвки посольство с невестой пустилось в долгий и нелегкий путь от Рима до Москвы. Множество подвод потянулось по весенней распутице. На подводах были подарки, одежда и украшения невесты, ее книги, провизия, везли большое количество вина, перца, соли (кто-то сказал невесте, что в «дикой Московии» перец и соль не найти). Только 70 подвод в длинном караване были гружены книгами, в числе которых находились рукописи античных авторов и уцелевшие после погрома сокровища Александрийской библиотеки. Как сказал позже Максим Грек: «Весь христианский мир не имеет ныне такого богатства». Это был один из подарков невесты. Речь идет о знаменитой «библиотеке Ивана Грозного». Иван Грозный именно по ним хорошо знал «эллинскую мудрость». Эти книги пропали в Смутное время, их до сих пор ищут и в кремлевских подвалах и в многочисленных подземных ходах под Москвой… Другим подарком невесты был византийский трон из кости, сплошь покрытый вырезанными на слоновой и моржовой кости библейскими сюжетами и античными сюжетами о подвигах Орфея. Каким-то чудом этот трон сохранился до наших дней, и сегодня его можно увидеть в Оружейной палате Московского Кремля. Более 300 человек сопровождали этот караван. В состав же посольства входили два десятка католических священников и кардинал Антоний. Им предстояло просвещать «заблудших московитов». Когда караван достиг Пскова, по приказу кардинала с подводы взяли четырехконечный католический крест и понесли впереди посольства. Митрополиту Филиппу сразу же сообщили об этом, и митрополит объявил князю: «Едва латинский крест внидет в единые врата, как я, отец твой, изыду другими вон!» Навстречу каравану князь отправил боярина с приказом – убрать крест. Кардинал хотел воспротивиться приказу, но будущая жена Ивана III властно взяла дело в свои руки и распорядилась заменить римский крест на восьмиконечный православный. С этого момента она показала, что не собирается быть покорной Папе Римскому. Видно воспитание афонских монахов не пропали даром и брало вверх над воспитанием в Риме. В дальнейшем она повела себя так, что очень скоро кардиналу Антонию и его священникам пришлось ни с чем вернуться в Рим, проклиная коварство византийцев и византийскую принцессу. Только 12 ноября 1472 года невеста въехала в Москву и впервые увидела своего будущего мужа. Великому князю Ивану тогда исполнилось 32 года, Зое было не больше 29. Она увидела высокого, худого, но крепкого сложения мужчину, которой слегка сутулился. На бледном лице, окаймленной бородой, выделялись глаза, которые, как описывают летописи, в минуты гнева вспыхивали гневом. Византийская принцесса оказалась на Руси в переломный момент ее истории, когда шло подчинение земле московской непокорных уделов, в том числе и удела родного брата Ивана III Андрея, а также Великого Новгорода – богатой торговой республики. Нелегкая жизнь с детства научила Ивана хитрости и непреклонной воле, так необходимых в те суровые времена для создания великой державы – Русского государства. Почему в истории российской Зоя Палеолог проходит под именем Софьи? Имя Зоя для Руси тех времен было чужеземным и чтобы не «смущать» москвитян Иван Фрязин нарек Зою Софьей, так как Софья-Премудрая издавна пользовалась на Руси почетом. Многое Софье показалось странным на земле московской: дома в столице были сплошь деревянные, в центре Москвы стоял полуразваленный каменный Кремль, также не понравилось ей панибратское отношение бояр в князю. Но это не испугало наследницу великих и гордых императоров. Первым делом Софья начала укреплять престиж московской власти. По ее предложению Иван III принял новый герб – византийского двуглавого орла. Византии двуглавый орел достался еще от древнего Рима. В 326 году император Римской империи Константин сделал двуглавого орла своим символом. В 330 году после переноса столицы Римской империи в Константинополь, двуглавый орел стал государственным гербом. С распадом же Римской империи на Западную и Восточную двуглавый орел остался гербом Восточной империи – Византии. Также по предложению Софьи князь утвердил сложный придворный церемониал: отныне никто не смел являться в покои князя без доклада, а при входе все, кроме знатнейших бояр, совершали земной поклон, словно перед иконой. Князь же отныне восседал на привезенном Софьей костяном троне византийских императоров. Но больше всего Софьи не понравилось то, как по-хозяйски вели себя в Москве посланцы татарского хана. Когда прибывали татарские послы, князь выходил к ним навстречу за ворота города и стоя выслушивал их сидящих. «Его гречанка-супруга так негодовала на это, - пишет посол императора Максимилиана Сигизмунда Герберштейн, - что повторяла ежедневно, что вышла замуж за раба татар, а потом уговорила мужа притворяться при прибытии татар больным». К мнению жены князь все чаще стал прислушиваться и решился и, как сказано в «Казанском летописце» XVI века, разорвал и растоптал на глазах у татарских послов ханскую грамоту (басму), самих же послов велел повесить. Так была объявлена война татарской орде. Как записано в летописях, два войска двинулись навстречу друг другу и встали по разным берегам реки Угры в районе Калуги. Князь на случай поражения подготовился к отступлению в Белоозеро. Но орда уже была не так сильна – она распалась на части. Хан Ахмет опасался не только князя московского, но также и крымцев, казанцев, ногайцев, которые могли напасть на него в любой момент. Простояв на Угре до первых холодов, он повернул свое войско в степь. Так рухнуло татарское иго. Софья по приезду в Москву приступила и к благоустройству города и прежде всего к благоустройству Кремля. Она приглашает на Русь известных архитекторов Европы. Достраивать Успенский собор прибыл из Милана знаменитый в те времена архитектор Аристотель Фиораванти. По приказу князя по образцу Владимирского собора он возвел московский Успенский собор. Другими европейскими архитекторами были построены Благовещенский и Архангельский соборы, Гранатовая палата и каменные палаты князя. В 1485 году итальянцы Антон, Марк и Петр Фрязины взялись возводить новый Кремль из красного кирпича. Строительство Кремля было завершено уже после смерти Ивана III, в 1508 году. Алевиз Фрязин, завершив строительство, окружил Кремль рвом с водой и превратил его в неприступную крепость. Позже ров за ненадобностью засыпали, а деревянные крыши башен заменили высокими каменными шатрами, которые сохранились до наших дней. Софья не только благоустраивала Москву, но также пыталась влиять на политическую жизнь государства. Она не редко участвовала на заседаниях Боярской думы и вместе с мужем принимала иноземных послов. Это в те времена было необычным не только на Руси, но даже и в Европе. Придворные бояре открыто высказывали свое недовольство. Впрочем, влияние Софьи нельзя преувеличивать. По словам историка В.О.Ключевского, Софья, как и большинство царских особ, оказывала влияние «на закулисную жизнь, на придворные интрижки и личные отношения, но на политические дела она могла действовать только внушениями, вторившими тайным или смутным помыслам самого Ивана». Из-за враждебности русских бояр к ней Софья была вынуждена опираться в своих планах на иностранцев. Поэтому на Русь из-за границы прибывали не только каменных дел мастера, но ученые, врачи и купцы. Появление в столице многочисленных «латинян» в свою очередь вызывало открытое недовольство и их всех, а заодно и пригласившую их Софью стали обвинять в колдовстве. Эти слухи получили новую пищу, когда в марте 1490 года умер старший сын Ивана, Иван Молодой, от его первой жены Марии Тверской. У Ивана болели ноги и некий лекарь «Жидовин Леон» взялся вылечить наследника, но Иван вскоре умер. Лекарь был казнен, но в смерти «молодого княжича» все винили не его, а Софью. Как писал итальянец Контарини: Иван был «в немилости у отца, так как не хорошо ведет себя с княгиней». Но как знать, может молва была и права. К тому времени Софья родила князю восьмерых детей, старшему Василию было уже 11 лет. В случае прихода к власти Ивана Молодого Софью и детей ждали бы темница или смерть. Поэтому такая перспектива могла вынудить Софью в какой-то мере приложить свою руку к смерти молодого княжича. С годами же отношения супругов охладели, а пылкой любви между ними не было никогда, к тому же в окружении Ивана!!! хватало доброжелателей в любой момент опорочить княгиню. После смерти Ивана Молодого сторону противников Софьи возглавила его вдова Елена Волошанка. Елена желала возвести на престол своего сына Дмитрия. Князь в эти распри не вмешивался, ему было не до них, так как на окраинах Руси продолжались войны с татарами, поляками и ливанцами. Надо было строить новые крепости и принимать новые законы. Но в 1497 году Софье впервые пришлось испытать на себе всю силу княжеского гнева, когда князю донесли, что Софья и ее сын Василий собираются отравить Дмитрия. В результате чего Василий оказался в тюрьме, несколько сочувствовавших ей бояр были казнены, а баб-знахарок утопили в Москве-реке. Княгиню Софью князь удалил от себя, но свободы не лишил. Он по-прежнему ценил ее как советчицу, которая помогла ему добиться многих успехов. Дмитрия же вскоре официально провозгласили в Успенском соборе венчанным на царство. Софья вскоре все же сумела вернуть утраченную власть. Этому в большей степени помогло неразумное поведение Елены Волошанки, которая своим вздорным характером и ее гордыней нажила себе немало врагов. К тому же пошли слухи, что она связалась с еретиками из секты жидовствующих, влияние которых в Москве было весьма велико. Иван III был равнодушен к богословским тонкостям, но жидовствующие вышли из Новгорода, а он ненавидел все, что было связано с этим оплотом постоянных мятежей. На Церковном соборе вожди сектантов были осуждены на смерть. Незадолго же до церковного собора Елена Волошанка и ее сын Дмитрий оказались в тюрьме, где и пробыли до самой смерти. Как записано в летописи, 7 апреля 1503 года Софья неожиданно скончалась. Летописи молчат о причине смерти княгини: нет в них и обычных для статуса покойной слов сожаления и похвалы. За 30 лет, проведенных на Руси, она так и не избавилась от звания «латинянки», колдуньи и еретички. Спустя много лет антропологи установили, что она страдала серьезными гормональными нарушениями. Со смертью жены великого князя словно покинули последние силы, а может, просто не стало той женщины, которая радовалась и гордилась его заслугами. Он дни и ночи просиживал без сна в своих покоях. Но дела государственные не остановились, реальная власть все больше переходила к его старшему сыну с Софьей, к Василию… В октябре 1505 года Иван III умер и Василий III Иванович вступил на престол. Как бы не относились к Софьи современники, но именно она вместе с Иваном !!! была создательницей Государства Российского. При жизни Софья не была признана современниками, но благодарные потомки воздали должное византийской принцессе – в 1929 году прах Софьи был перевезен из Вознесенского женского монастыря и захоронен в Архангельском соборе Московского Кремля, где покоится и прах ее супруга Ивана III. 07.04.2008 г. Подготовила Аркадова С.