Запланированная на 6 ноября премьера давно откладывавшегося фильма о COVID-19 «Ангел в белом» с Энди Лау и Ян Цзышань прошла, но сам фильм в прокате так и не появился. Теперь на Douban его выход обозначен как «2027 год (дата уточняется)». Официальных объяснений нет. Некоторые предполагают, что релиз тихо отменили после волны насмешек и недоверия в китайских соцсетях, последовавшей за новостью о запоздалом выходе картины.
Некоторые комментаторы называли фильм приукрашенным и смягчённым пересказом 76-дневного карантина в Ухане в самом начале пандемии и спрашивали, зачем кому-то снова переживать травматичные события того времени. Многие критиковали создателей за отсутствие персонажа, основанного на враче Ли Вэньляне. Уханьский офтальмолог незадолго до смерти от вируса сам был наказан за попытку предупредить коллег о новой угрозе общественному здоровью.
Обсуждали и шестилетнюю задержку: съёмки завершились в конце 2020 года, а теперь возник вопрос, не слишком ли поздно фильм выходит. «Ангел в белом» — официальное английское название картины. Её китайское название — 白衣逆行者 (Báiyī Nìxíngzhě), что относится к врачам и другим работникам пандемийной эпохи в белой защитной одежде, которые «идут против потока», то есть движутся навстречу опасности, рискуя собой ради спасения других.
Ниже представлены переводы четырёх недавних текстов о фильме, которые по-прежнему доступны в интернете.
«Кто играет Ли Вэньляня в “Ангеле в белом”?»
Автор этого текста, опубликованного в аккаунте 云崖擎苍 (Yúnyá Qíngcāng, «Облачные скалы и лазурное небо»), резко критикует создателей за то, что они не включили в фильм персонажа, основанного на Ли Вэньляне, сыгравшем ключевую роль в предупреждении людей о новом коронавирусе. Автор также задаётся вопросом, зачем на главную роль пригласили знаменитого и сразу узнаваемого Энди Лау.
Отмечая, что между окончанием съёмок и выходом картины в кинотеатрах прошло шесть лет, автор пишет: возможно, лучше было бы вовсе не выпускать её:
Этот «особый период» нашей истории — не повод для ностальгии в обычном смысле слова, а шрам в коллективной памяти. Никто не тоскует по тому времени и не хочет пережить его снова.
«Новый фильм Энди Лау “Ангел в белом” выходит в кино — я точно не пойду»
Автор Сюй Пэн опубликовал этот текст в своём аккаунте History Rhymes. Он твёрдо заявляет, что не собирается смотреть фильм, говорит о жёсткой интернет-цензуре тех лет и сожалеет, что многие его документальные записи о том времени исчезли.
Покажут этот фильм или нет, я никогда не забуду тот период. Тогда я каждый день писал статьи о том, что переживал. Очень жаль, что многие мои публичные аккаунты в WeChat закрыли, а статьи больше не видны.
Пошли бы вы в кино на такой фильм? Я точно не пошёл бы. Я наконец-то оправился от психологической травмы тех лет — зачем мне платить за то, чтобы снова сидеть в кинотеатре и слушать назидания? [Китайский оригинал]
«“Ангел в белом”? Хотите — идите смотреть, а я не пойду»
В тексте аккаунта «Несгибаемый бамбук» перечисляются причины, по которым автор не хочет смотреть фильм. Он указывает на огромную пропасть между героическим изображением врачей на передовой пандемии и тем, что обычные китайцы вспоминают о тех годах прежде всего: карантины и нехватку товаров, длинные очереди на тестирование, продвижение неэффективных растительных препаратов и менее эффективных отечественных вакцин не на основе мРНК, возвеличивание предпринимателей из биотехнологической отрасли, таких как Чжан Хэцзы, которого многие подозревали в наживе на пандемии, и многое другое.
На Douban под новостью о дате выхода фильма я увидел меткий комментарий: «Корка уже затянулась. Зачем её ковырять?»
[…] В одном я уверен: то, что обычные люди помнят о тех годах, и то, что, по мнению режиссёра, они помнят, — две совершенно разные вещи. Большинство обычных людей вспоминает, как в аптеках заканчивались жаропонижающие, как приходилось нервно стоять в очереди у пункта тестирования на COVID и как в день отмены карантина из громкоговорителей внизу разносились объявления. Они помнят Чжан Хэцзы [спорного предпринимателя из биотехнологической отрасли, известного как «король тестирования на нуклеиновые кислоты»], «Ляньхуа цинвэнь» [растительный препарат, который во время пандемии продвигали государственные органы здравоохранения], Sinovac [компанию, разработавшую менее эффективную вакцину против вируса не на основе мРНК] и многое другое… Ничего этого в фильме нет. Они бы не посмели это показать.
Зато в кинотеатре вы увидите глубокие складки на лице Энди Лау — следы долгих часов в хирургической маске, — и услышите фразы вроде: «Надеюсь, мы встретимся снова, когда выиграем эту битву».
Они снимали собственную выдуманную версию этих трёх лет, а мы помним всё, что они не сняли. Обе стороны называют это «пандемией», но на этом сходство заканчивается. Так зачем идти смотреть фильм? Чтобы увидеть, как другие зарабатывают на нас? Я лучше перечитаю Джорджа Оруэлла: «Кто контролирует прошлое, тот контролирует будущее; кто контролирует настоящее, тот контролирует прошлое». [Китайский оригинал]
«“Ангел в белом”: доклад о “безопасном избавлении от воспоминаний”»
Последний текст — сатирическая статья аккаунта 午夜巡逻人 (Wǔyè Xúnluó Rén, «Ночной патруль»). В ней говорится о выборочном изображении первых дней пандемии; автор с притворной простодушностью хвалит режиссёра и продюсеров за «мастерство», с которым они обезвредили болезненные воспоминания.
Автор иронически обыгрывает слова и лозунги пандемийного времени. «Безопасное избавление от воспоминаний» в заголовке — эвфемизм для умерщвления домашних животных. Слова о порядке, избавлении и дезинфекции напоминают лозунги санитарных кампаний тех лет. А выражение «сообщение получено» отсылает к тому, как люди должны были немедленно откликаться на новости и объявления о пандемии в группах WeChat своего района, работы или школы.
На рекламном постере фильма «Ангел в белом» написано: «76 дней. На кону — 10 миллионов жизней». Внизу указано: «В кинотеатрах по всей стране с 6 ноября».
Посмотрев трейлер «Ангела в белом», посвящённый выходу фильма, я приготовился вывалить целый список претензий. Но, внимательнее изучив рекламную кампанию, решил промолчать. Ругать фильм кажется почти непорядочным: самое поразительное в нём — до чего же он «благоразумен». Настолько «благоразумен», что не хочется говорить о нём слишком резко; остаётся только сунуть руку в карман — не за деньгами на билет, а чтобы молча поаплодировать.
Я бы дал ему награду. Не за лучший фильм и не за лучшую режиссуру, а за выдающиеся достижения в области безопасного избавления от памяти.
Проще говоря, этот фильм отлично знает, что говорить, а о чём умолчать.
Например, на постере написано: «Каждый сыграл главную роль». Первым делом я наивно стал листать выписки по банковскому счёту, пытаясь понять, куда мне перечислили гонорар за мои 76 дней. А потом сообразил, что имеется в виду: каждый, кто купит билет, сможет почувствовать себя участником этой грандиозной истории. Неважно, насколько велика или мала была ваша роль. Может быть, вы в пять утра листали телефон, отчаянно пытаясь заказать в интернете пакет подвядшего шпината. Или два часа стояли в очереди, а потом узнали, что система дала сбой. Или делали вид, что не расстроены, и отвечали «сообщение получено» на уведомление о задержке зарплаты. Фильму всё это не нужно. Вместо этого он предлагает крупные планы, мягкий фокус и слёзы, падающие точно по сигналу, — всё это мы видим сквозь стекло. Сколько бы вы ни выстрадали или ни избежали страданий в те годы, создатели фильма — благодаря своему полному контролю над подбором актёров — уже заботливо отвели вам роль. Их коллегам по цеху не помешало бы поучиться такой «уверенности в повествовании».
Ещё пример. Некоторые ворчат, что фильм «лишь прославляет события, но не показывает их такими, какими они были». Это дилетантская критика. Фильмы, выходящие в кинотеатрах, должны приносить прибыль. Кто станет платить за два часа, набитых подробностями о людях, стоящих в очередях у пунктов тестирования на COVID, и обо всех остальных загадочных событиях тех лет, которым до сих пор не нашлось объяснения? Это не кинематограф — это просто напрашиваться на неприятности. Самое острое чутьё создателей фильма проявилось в том, как чётко они отличили «перерабатываемую мелодраму» от «неперерабатываемой головной боли».
Прощания должны проходить достойно. Не станешь же приходить на похороны и произносить надгробную речь с жалобами, что покойный задолжал тебе две тысячи юаней? То же и с этим фильмом. Вновь разогретый и поданный зрителям в 2026 году, он по сути стал коллективным прощанием с опозданием: можно всплакнуть, отдать дань уважения, пообщаться и пожать всем руки, а затем разойтись. Но что делать с комом в груди, сдавленным горлом и чувством, что многое осталось невысказанным? Это вам придётся переварить самостоятельно. К ведущему на сцене, произносящему надгробную речь, это не имеет отношения.
И прежде всего нельзя не восхититься тем, как продюсеры рассчитали «период полураспада» тех лет.
Съёмки завершились в конце 2020 года, но фильм пролежал на полке шесть долгих лет. Почему эти шесть лет важны? Потому что за это время целое поколение успело остыть: кровь перестала кипеть, а поиски ответов сменились желанием просто жить дальше. Если бы фильм выпустили слишком рано, пока раны были ещё свежими, зрители могли бы ополчиться против него. Если бы затянули ещё сильнее, воспоминания успели бы поблекнуть — и зрители встретили бы картину зевком. Сейчас время выбрано идеально: раны начали затягиваться, но корки ещё остались. Если их задеть, слегка кольнёт, но кровь не пойдёт. Такое умелое использование общественных настроений говорит о недюжинной деловой хватке.
В конце концов фильм собирает в узел всё, над чем от вас ждут слёз, сопереживания и готовности простить, перевязывает красивым бантом и протягивает вам со словами: «Вот ваше прошлое».
Я взял этот узел, осмотрел его и обнаружил, что он и впрямь очень аккуратный.
Настолько аккуратный, будто все три года я просидел дома, смотрел двухчасовой фильм и ничего другого не пережил. Всё — все ответы, которых мы так и не получили, все прощания, которые не успели произнести, — было стёрто дочиста, не оставив ни следа.
Если мерить фильм по тому, что остаётся у зрителя после просмотра, я должен снять шляпу перед «Ангелом в белом»: он помог мне понять, что быть «невольно представленным» таким образом можно с большим достоинством.
В ящике пылится маленькая упаковка ибупрофена — 12 таблеток. В первые дни пандемии не хватало даже таких обычных безрецептурных лекарств.
Эту упаковку ибупрофена мы тогда с таким трудом достали, но в итоге она так и пролежала в ящике нераспечатанной и просрочилась. Теперь она нам ни к чему; по крайней мере, незачем тратить деньги, чтобы слушать, как другие говорят от нашего имени: «Сообщение получено». [Китайский оригинал]