Китай движется к тому, чтобы в 2027 году стать страной с высоким уровнем дохода. По стандартам Всемирного банка валовой национальный доход на душу населения в стране сейчас всего на 145 долларов США ниже порога, установленного для этой категории. Однако для достижения и сохранения такого статуса Пекину потребуется укрепить рост, основанный на потреблении, и преодолеть укоренившуюся инерцию в политике.
Открытие рынков и масштабные реформы направили высокие сбережения в инвестиции и обеспечили беспрецедентный экономический рост Китая. Масштаб китайской экономики придаёт ей огромный импульс, но одновременно затрудняет смену или остановку двигателя роста.
В 2024 году национальные сбережения Китая составляли 42,7% ВВП, а доля потребления домохозяйств с 2005 года оставалась ниже 40%. Сбережения, которые не удаётся вложить внутри страны, увеличивают профицит текущего счёта: в 2025 году он достиг рекордных 735 млрд долларов США, или 3,7% ВВП. В 2007 году профицит составлял 353 млрд долларов — тогда это тоже было рекордом, но соответствовало 9,8% ВВП.
Масштаб Китая превращает внутренние дисбалансы во внешние последствия: они вызывают политическую реакцию, торговые ограничения и меры в сфере экономической безопасности, ещё сильнее сужающие пространство для выбора политики. Это своего рода обратная сторона «непомерной привилегии»: центральное положение США в международной валютной системе даёт им исключительные преимущества, тогда как значимость Китая в мировой экономике оборачивается для него исключительными издержками. Размер страны усиливает и глобальные последствия её политики, и международную реакцию на неё.
В экономике поменьше внутренний дисбаланс мог бы остаться незамеченным, но масштаб китайского дисбаланса создаёт давление на промышленность других стран. Торговые партнёры отвечают ограничениями, которые сужают возможности Пекина и тем самым продлевают избыточные производственные мощности, против которых эти ограничения направлены. Американские пошлины и торговые ограничения ЕС в отношении Китая — симптомы, а не первопричина проблемы. Она заключается в неравномерном соотношении сбережений и потребления.
В рамках 15-го пятилетнего плана на 2026 год Пекин представил ряд новых мер по стимулированию потребления — от субсидий на обмен старых товаров на новые до общенациональной поддержки ухода за детьми. Однако масштаб этих мер и их общая эффективность ограниченны.
В первой из ведущих статей на этой неделе Исяо Чжоу рассматривает расширение Пекином в августе 2026 года программы субсидирования процентов по потребительским кредитам. Как отмечает Чжоу, удешевление займов за счёт субсидий мало помогает, если основная проблема — низкая уверенность потребителей в будущем.
Неопределённость в отношении будущих доходов привела к тому, что в феврале 2026 года объём кредитов домохозяйствам сократился на рекордные 650,7 млрд юаней (93,7 млрд долларов США): люди досрочно погашали ипотеку и вносили более крупные первоначальные взносы. Домохозяйства, восстанавливающие баланс своих финансов, вряд ли начнут больше тратить из-за субсидии в 1 процентный пункт. Те, кто всё же откликнется на неё, и без того будут наиболее надёжными заёмщиками и, вероятно, потратили бы деньги независимо от субсидии. Кроме того, агрегированные показатели скрывают К-образное расхождение: ключевые секторы экономики движутся в разных направлениях, на которые кредитные субсидии повлиять не могут.
То, как проявится инерция политики в Китае, во многом зависит от того, кто находится у власти.
На 21-м съезде Коммунистической партии Китая в 2027 году произойдёт смена высшего руководства страны. Она повлияет на экономическую повестку не меньше, чем любой плановый документ. Ожидается, что председатель КНР Си Цзиньпин начнёт четвёртый срок. При этом пятеро из шести остальных членов Постоянного комитета Политбюро достигнут общепринятого пенсионного возраста — 68 лет. В их числе премьер Госсовета Ли Цян и глава аппарата Си Цзиньпина Цай Ци.
Во второй ведущей статье этой недели Сянъюй Ма рассматривает назначения 21 руководителя провинциальных партийных комитетов с апреля 2026 года как возможность оценить вероятный состав следующего Политбюро. Он описывает три сценария: масштабное обновление руководства с высокой долей новых назначенцев; ограниченные перестановки, укрепляющие личную власть Си; и выборочное сохранение преемственности с исключениями для нескольких ближайших союзников Си.
По мнению Ма, один из ключевых вопросов — сможет ли Пекин сохранить преемственность на высшем уровне и одновременно открыть путь наверх следующему поколению. Поколение, родившееся после 1960-х годов, ждало возможности занять высшие государственные посты дольше предшественников. Си вошёл в Постоянный комитет в 54 года, тогда как нынешний самый молодой его член Дин Сюэсян — в 60 лет.
Регулярная смена кадров, утверждает Ма, помогает сдерживать карьерные ожидания молодых чиновников и поощрять результативность. Когда вакансий становится меньше, а правила — менее предсказуемыми, борьба смещается от достижения результатов к внутрипартийным фракционным конфликтам. Тогда чиновники с небольшими перспективами продвижения предпочитают не высовываться и бездействуют.
Инерция китайской модели роста и решения высшего руководства страны имеют одну и ту же коренную причину — концентрацию. Пекин сосредоточил ресурсы на инвестициях, а не на домохозяйствах, чтобы обеспечить рост; в результате усилилось неравенство доходов. В 2025 году располагаемый доход городских жителей в середине распределения был примерно в два с половиной раза выше, чем у сельских жителей.
Неравный охват пенсионным обеспечением и система хукоу, ограничивающая доступ внутренних мигрантов к городским государственным услугам, дают наименее защищённым домохозяйствам самые веские причины откладывать деньги на чёрный день. По оценке Чжоу, предоставление трудовым мигрантам городского хукоу могло бы увеличить их потребление почти на 30%. 15-й пятилетний план объявляет приоритетом «инвестиции в людей», однако ещё предстоит увидеть, как эту задачу поддержит бюджетная политика.
При Си полномочия по принятию решений также оставались в руках узкого круга, а не широкого круга преемников: это позволяло сохранять единство политики и её реализации. Новое поколение руководителей провинций строило карьеру на продвижении инвестиций и производства, а не социальной защиты. Национальное руководство, выбранное из их числа, пройдёт проверку на лояльность Си. Это не указывает на формирование группы, сосредоточенной на переходе к росту за счёт потребления.
Есть признаки того, что Пекин признаёт необходимость сменить курс. В предложениях к 15-му пятилетнему плану говорится о «значительном повышении» доли потребления домохозяйств и обязательстве предоставлять базовые государственные услуги по месту жительства. А план развития руководящих кадров, принятый Пекином в 2024 году, предусматривает как продвижение партийных чиновников на более высокие должности, так и их перевод на нижестоящие посты, а также регулярный отбор молодых кадров.
В конце 2012 года Си сказал, что реформы «всегда продолжаются и никогда не бывают завершены». Нынешняя инерция, мешающая гибко менять политику, — наследие прежних успешных реформ Китая. Цена промедления уже видна.
У Пекина есть ресурсы, чтобы скорректировать внутренние дисбалансы и обновить руководство. Теперь ему необходимо следовать принципу Си — «проблемы, возникающие в ходе реформ, можно решить только посредством реформ» — и продолжать оба процесса преобразований.