Папа Лев XIV особо отметил Маму Антулу во время визита в Кордову. Для историка Алисии Фрашины, которая изучает её жизнь уже более трёх десятилетий, это не было мимолётным упоминанием: «Он столько о ней говорил, так убеждённо, что я просто очарована», — признаётся исследовательница. По её словам, образ Марии Антонии де Сан-Хосе, урождённой Марии Антонии де Пас-и-Фигероа, сохраняет актуальность и за пределами религиозного контекста: «Это действительно исключительная и очень современная женщина».
Лев XIV представил Маму Антулу как пример служения, милосердия и неустанной евангелизации и напомнил её девиз: «Идти туда, где Бог неведом, чтобы возвестить о Нём». Папа подчеркнул, что первая святая Аргентины «неустанно проходила по земле этой страны, чтобы показать многим людям путь на небеса». Он отметил, как она сочетала молитву с практической помощью нуждающимся, не подозревая, насколько значительным станет её наследие.
Папское выступление вновь напомнило о жизненном пути женщины, вышедшей за рамки, отведённые женщинам её эпохи. В конце XVIII века, когда иезуитов изгнали из испанских владений, а затем орден был распущен Святым престолом, Мама Антула возродила и организовала духовные упражнения Игнатия Лойолы. Она действовала без поддержки ордена, пешком и преодолевая большие расстояния по территории современной Аргентины, Уругвая и другим землям бывшего вице-королевства Рио-де-ла-Плата. «Для женщины было необычно путешествовать по стране, но она это сделала, доказала, что может», — сказала Фрашина.
Интерес Фрашины к Маме Антуле возник, когда она расширяла исследование о монахинях затворнических монастырей Буэнос-Айреса, рассматривая их жизнь в социальном и семейном контексте. Решающий импульс дала беседа с историком Феликсом Луной: тот опубликовал изображение Марии Антонии де Сан-Хосе к статье о монахинях. Исследовательница возразила против такой классификации: «Она не была монахиней. Она была беатой — так называют то, что сегодня мы назвали бы посвящённой Богу мирянкой». На прощание Луна дал ей совет, изменивший её научную работу: «Алисия, вы должны написать биографию этой женщины».
С тех пор исследовательница сосредоточилась на беатах и мало изученной историками жизни женщин. Она написала книги «Изгнание — не отсутствие: Мама Антула, беата Общества Иисуса, первая святая Аргентины», «Мама Антула: святая Аргентины для всего мира», «Письма и другие следы Мамы Антулы» и «Посвятившие себя Богу женщины в колониальном Буэнос-Айресе».
«Это были женщины, посвящавшие свою жизнь Богу, но не приносившие торжественных монашеских обетов. Поэтому в колониальный период в регионе Рио-де-ла-Плата они принадлежали к числу женщин с наибольшей свободой», — объяснила Фрашина. В тогдашнем обществе выбор женщин определённого происхождения был невелик: «Либо дом, либо монастырь — других вариантов не было». Беаты, напротив, могли жить небольшими общинами, заботиться о брошенных или больных, обеспечивать им погребение, а в некоторых регионах — обучать грамоте. «Ещё совсем недавно в некоторых местах слово “беата” было синонимом слова “учительница”», — добавила историк.
Мама Антула выбрала этот путь в 15 лет — в возрасте, когда, по реконструкции Фрашины, девушки её сословия «определялись со своим будущим»: выходили замуж или уходили в затворнический монастырь. Она вступила в общину беат при Обществе Иисуса в Сантьяго-дель-Эстеро. Сначала её обязанности были домашними: убирать дом духовных упражнений и готовить для его участников. «Она собиралась заниматься домашней работой. Но жизнь повела её другим путём», — говорит исследовательница.
Изгнание иезуитов, предписанное Карлом III в 1767 году, лишило беат поддерживавшей их институциональной среды и открыло в жизни Марии Антонии новый, решающий этап. Ей было 37 лет — в возрасте, когда многие женщины её круга уже становились бабушками и считалось, что их активная жизнь закончилась. После изгнания Мама Антула начала организовывать духовные упражнения по образцу иезуитов. Она находила помещения, приглашала священников, которые проповедовали и совершали таинства, и решала вопрос с питанием участников.
Разница была существенной: больше не было ни специальных домов для упражнений, ни финансовой поддержки ордена, владевшего собственностью и имуществом, в том числе эстансией Каламучита в Кордове. Историк полагает, что первые годы этой деятельности в Сантьяго-дель-Эстеро могли пройти без официального разрешения. Епископ Мануэль Абад-Ильяна, назначенный Карлом III и выступавший против иезуитов, был серьёзным препятствием. «За этот период мы не нашли разрешения епископа. Я думаю, его не было, но никогда не решалась утверждать это наверняка. Возможно, оно ещё обнаружится», — уточнила Фрашина.
На встрече в Риме перед канонизацией папа Франциск употребил слово, которое глубоко тронуло исследовательницу: «подполье». «Когда он сказал: “Эта женщина была вынуждена действовать подпольно”, я почувствовала это слово всем телом, потому что именно так и думала. В тот первый период ей пришлось действовать тайно», — вспоминала Фрашина. Она представляет себе соседей, которые предоставляли дома для духовных упражнений, — словно «во времена катакомб».
Несмотря на ограничения, Мама Антула распространила свою деятельность из родной провинции на Хухуй, Сальту, Тукуман, Ла-Риоху, Катамарку, Кордову, Буэнос-Айрес, Колонию и Монтевидео. «Она ходила пешком», — уточнила историк. Её сопровождали другие беаты из Сантьяго-дель-Эстеро.
Масштаб её деятельности виден из переписки с изгнанным иезуитом Гаспаром Хуаресом, бывшим преподавателем Кордовского университета. Проезжая через этот город, Мама Антула включилась в переписку с Амбросио Фунесом, жившим в Кордове, и Хуаресом, который находился в Риме. «Возник треугольник переписки: Амбросио Фунес в Кордове, Гаспар Хуарес в Риме и уже жившая в Буэнос-Айресе Мама Антула», — рассказала Фрашина.
Благодаря этим письмам в Европе узнавали о деятельности беаты в регионе Рио-де-ла-Плата, пока континент переживал политические перемены, связанные с Французской революцией. «Католики вообще ждали писем Мамы Антулы, — отметила историк. — В то время она находилась в Буэнос-Айресе и только что успешно объехала весь северо-запад Аргентины, организуя духовные упражнения. Они не могли поверить тому, что читали».
Гаспар Хуарес переводил письма на итальянский и распространял их среди бывших иезуитов разных национальностей, живших в Риме. Оттуда письма переводили на другие языки, и они попадали в разные страны, в том числе в Россию: папское упразднение Общества Иисуса там не вступило в силу, поскольку страна принадлежала к православной традиции. В 1791 году в Европе вышла брошюра объёмом около 15 страниц с биографией Мамы Антулы.
Спустя годы британский историк написал Фрашине, что обнаружил в архиве Даремского университета письма 1790 и 1791 годов, подписанные изгнанным иезуитом Джоном Торпом. В них говорилось об «американской леди», женщине по имени Антония. «Не твоя ли это беата?» — спросил он. «Да, она. Мария Антония де Сан-Хосе», — ответила исследовательница.
Одно из долговечных наследий этой деятельности — Дом духовных упражнений, который Мама Антула основала в Буэнос-Айресе, на нынешнем перекрёстке улиц Сальта и Индепенденсия. Со временем часть первоначального участка продали, но здание сохранилось и по-прежнему принимает посетителей на экскурсии и участников духовных упражнений. «Она хотела создать нечто долговечное. И вот оно — этот дом духовных упражнений», — говорит Фрашина.
По мнению историка, уникальность Мамы Антулы объясняется тем, что она не ушла в строгий затвор. «Она выбрала быть беатой, давать простые обеты; такие женщины, как правило, выходили на улицу», — отмечает Фрашина. Именно этот выбор позволил ей пересекать большие расстояния, поддерживать трансатлантическую переписку и основать учреждение, которое существует в городе до сих пор.