Возобновившийся рост торгового профицита Китая усилил опасения в развивающихся странах Азии: не закрывает ли Китай за собой путь к индустриализации, основанной на экспорте? В Нью-Дели двусторонний торговый дефицит Индии с Китаем — более 112 млрд долларов США в 2025–2026 финансовом году — объясняют недобросовестной конкуренцией со стороны Китая и структурными проблемами внутри страны. И то и другое приводят как основание для протекционистских мер. Однако, рассматривая Китай прежде всего как конкурента, Индия упускает из виду его потенциальную взаимодополняющую роль и возможность регулировать отношения, а не отстраняться от них.
Опасения по поводу «китайского давления» связаны с тем, что Китай развил промышленность, но не уступил другим странам трудоёмкие отрасли, отчасти благодаря промышленной политике и структурно заниженному курсу юаня. Согласно этому аргументу, китайские товары вытесняют продукцию предприятий развивающихся стран на внутренних рынках и опережают её на рынках третьих стран. При этом Китай мало закупает у этих стран, оставляя им меньше возможностей для индустриализации.
Нью-Дели особенно восприимчив к этой аргументации и представляет экономические связи с Китаем как угрозу, которую необходимо сдерживать. В июне 2026 года министр иностранных дел Индии Субраманьям Джайшанкар, говоря о Китае, хотя и не называя его прямо, заявил: «Многие развивающиеся страны лишены права на индустриализацию — и, более того, возможности её осуществить».
Убеждённая, что индийские компании не могут конкурировать с Китаем на равных, Индия всё больше замыкается в торговой политике. С 2018 года страна повышала тарифы: их средний уровень достиг примерно 17,6%, одного из самых высоких в Азии. Индия также усилила нетарифные барьеры. В ноябре 2019 года она вышла из переговоров по Региональному всеобъемлющему экономическому партнёрству (RCEP), главным образом опасаясь, что соглашение подвергнет индийские компании и фермеров наплыву дешёвого китайского импорта. Но стратегия «RCEP без Китая» оставляет Индию вне региональных производственных сетей, тесно связанных с Китаем.
В основе этой стратегии лежит тревога из-за двустороннего торгового дефицита Индии. Однако страны обычно имеют дефицит в торговле с теми, кто поставляет им необходимые ресурсы, и профицит — с теми, кто покупает их продукцию. Такой импорт отражает взаимодополняемость экономик и, снижая издержки, повышает производительность и конкурентоспособность местных компаний.
Прежде всего Китай поставляет ресурсы индийской промышленности. В 2024 году на капитальные товары, оборудование и промежуточные товары пришлось около 87% индийского импорта из Китая.
Фармацевтическая и электронная отрасли Индии показывают, какую пользу приносит участие в китайских производственных цепочках. С 2015 по 2022 год добавленная стоимость, созданная в Индии и включённая в экспорт электроники, почти утроилась, а доля китайских компонентов в нём выросла в шесть раз. В фармацевтике индийская добавленная стоимость увеличилась в полтора раза, а доля китайских компонентов — вдвое.
Похожая картина наблюдается в трудоёмких отраслях, например в текстильной промышленности. По мере того как Китай перемещает производство на более ранние этапы цепочки и уходит от пошива одежды, значительную долю рынка заняли Бангладеш и Вьетнам. А доля Индии в мировом экспорте текстиля остаётся на уровне примерно 3%: индийские производители одежды платят более высокие пошлины за импортные ткани.
Тарифные и нетарифные барьеры на китайские ресурсы защищают предприятия, выпускающие промежуточную продукцию, но повышают издержки экспортёров готовой продукции. Последние в любом случае конкурируют с китайскими товарами на зарубежных рынках. Нейтральный подход к тарифам на ресурсы помог бы индийским компаниям включаться в глобальные производственные цепочки и увеличивать добавленную стоимость внутри страны в абсолютном выражении, даже если доля иностранной добавленной стоимости в экспорте вырастет.
Более глубокая интеграция помогла бы Индии и нарастить экспорт в Китай. В 2025–2026 финансовом году Китай обеспечил почти 17% индийского импорта, но закупил лишь 4,4% индийского экспорта. Отчасти этот разрыв объясняется китайскими барьерами в ключевых для Индии секторах. Но индийским компаниям также трудно конкурировать с китайскими по издержкам и масштабам производства.
Индийский протекционизм в отношении Китая не устранит искажения, вызванные избыточными производственными мощностями Китая. В лучшем случае барьеры смягчат некоторые последствия, но повысят издержки индийских компаний. Индия может получить больше пользы, импортируя из Китая более дешёвое оборудование, экологически чистые технологии и производственные мощности для собственной индустриализации. Тем более что односторонние меры не изменят политику, которая способствует китайскому торговому профициту.
Для противодействия реальным нарушениям правил со стороны Китая необходимы совместные меры в рамках международных и региональных соглашений. Совместные комитеты и встречи министров стран — участниц RCEP позволяют поднимать перед Пекином вопрос о недобросовестных практиках. Положения соглашения о стандартах и таможенных процедурах дают возможность обсуждать задержки с одобрением товаров, из-за которых индийская продукция не попадает на китайский рынок.
Членство также помогло бы Индии включиться в региональные производственные сети. Единые правила происхождения товаров в RCEP упрощают распределение производства между странами-участницами: компоненты из любой страны блока засчитываются при определении происхождения, благодаря чему готовая продукция получает право на преференциальные тарифы по всему блоку. Соглашение предусматривает и защитные меры против резкого роста импорта, позволяя участникам при ущербе для отечественных отраслей приостанавливать снижение тарифов или повышать пошлины.
Страны — участницы RCEP по-прежнему готовы принять Индию: Нью-Дели может уже сейчас получить статус наблюдателя и подать заявку на вступление, не дожидаясь установленного для других кандидатов срока. Первый общий обзор соглашения в 2027 году станет естественным поводом для переговоров о присоединении.
Всеобъемлющее и прогрессивное соглашение о Транстихоокеанском партнёрстве (CPTPP) предлагает дополнительные способы регулировать китайские торговые излишки. Заявка Китая на вступление, находящаяся на рассмотрении с сентября 2021 года, даёт региону рычаг влияния: доступ к рынкам CPTPP можно увязать с реформами в сфере государственных предприятий, инвестиций и государственных закупок.
Та же логика применима и к Индии, для которой членство в CPTPP — долгосрочная цель. Нормативные требования соглашения потребуют реформ, которым индийская политическая система долго сопротивлялась. Поэтапный процесс — сначала анализ различий и сотрудничество в менее спорных областях, затем переговоры о переходных периодах и исключениях для чувствительных отраслей — даст политикам время заручиться внутренней поддержкой реформ.
Индийским политикам следует видеть в Китае не только конкурента, но и потенциального партнёра, дополняющего индийскую экономику. Торговый дефицит, который подталкивает Индию к самоизоляции, в значительной степени состоит из ресурсов, повышающих производительность и конкурентоспособность индийских компаний. Односторонний протекционизм и отсутствие Индии в RCEP и CPTPP оставляют страну вне производственных сетей, способных обеспечить процветание её промышленности, и лишают её возможности высказывать обоснованные претензии. Управление отношениями через региональные соглашения даст Индии более надёжный путь к индустриализации, основанной на экспорте, чем попытки действовать в одиночку.