Китайская филантропия развивается под руководством партийно-государственной системы

За последние десятилетия китайская филантропия значительно выросла и стала более опытной и профессиональной. Её сравнивают с благотворительностью эпохи Позолоченного века в США. Однако Карнеги и Рокфеллер создавали учреждения, в основном независимые от государства. Крупнейшие современные китайские доноры действуют в системе, сформированной партийно-государственным аппаратом и всё сильнее направляемой им.

Принятый в 2016 году первый в Китае закон о благотворительности повлиял на пожертвования состоятельных людей: он направил их по определённым каналам, поставив контроль выше роста сектора. В результате регулирование усилилось, а самостоятельность благотворительных организаций сократилась. Закон закрепил право на публичный сбор средств за организациями, получившими соответствующее разрешение; всё чаще эта привилегия достаётся структурам, связанным с государством. Поправки 2023 года закрепили руководящую роль партийных организаций и обязали правительства уездного уровня и выше «направлять и контролировать» благотворительные организации.

Усиление институционального контроля над благотворительностью отражает стремление нынешнего правительства надзирать за организованной общественной деятельностью. Пожертвования состоятельных людей заметно сосредоточены в небольшом числе одобренных каналов, прежде всего в университетских фондах. С 2023 года было раскрыто 155 пожертвований университетам на сумму не менее 10 миллионов юаней (1,5 миллиона долларов США) каждое. На десять крупнейших доноров пришлось 62,8% общей суммы. Среди 229 крупных проектов университетских пожертвований, реализованных в 2024 году, лишь 5% предусматривали создание постоянного целевого капитала; в 2019 году таких проектов было 22%.

Сфера образования показывает, как приоритеты партийно-государственной системы всё теснее связываются с направлением благотворительных пожертвований. План по превращению Китая в ведущую образовательную державу на 2025 год, опубликованный Центральным комитетом Коммунистической партии Китая и Государственным советом, предусматривает направление средств через образовательные фонды, которые должны «направлять и регулировать» пожертвования. Университетам предлагается соотносить научные дисциплины с «национальными стратегическими потребностями». Призыв председателя КНР Си Цзиньпина в 2020 году создавать «новые исследовательские университеты» и направлять пожертвования на фундаментальные исследования поддержал уже формировавшуюся модель.

В 2025 году миллиардер Цао Дэвон вложил 10 миллиардов юаней (1,5 миллиарда долларов США) в создание Университета науки и технологий Фуяо, который описывают как «частный вуз при государственной поддержке». Университет науки и технологий Восточного Китая в Нинбо, основанный технологическим магнатом Юй Жэньжуном, был создан совместно с властями провинции и города. Оба университета приняли первых студентов бакалавриата в 2025 году.

Университеты позволяют донорам получить максимум преимуществ. Пожертвования им несут небольшой политический риск: будучи государственными учреждениями, университеты дают возможность передать средства государству, не делая пожертвование непосредственно ему. Они обеспечивают престиж и способны принимать крупные взносы в разных формах. Важны и личные связи. Крупнейшие пожертвования университетам прежде всего обусловлены привязанностью выпускников к своим вузам, хотя доноры всё чаще перечисляют средства через корпоративные структуры.

В 2024 году общий объём пожертвований сократился, а в 2025-м впервые закрылось больше благотворительных фондов, чем открылось. Тем не менее университеты остаются одним из предпочтительных направлений для крупных доноров. В 2024 году пожертвования университетам достигли рекордного уровня.

Пожертвования также реагируют на другие государственные приоритеты. Через год после того, как в 2017 году Си Цзиньпин пообещал победить бедность, борьба с ней сменила образование в качестве главного направления поддержки со стороны состоятельных доноров. После того как в 2021 году победа была объявлена, пожертвования на борьбу с бедностью упали до исторического минимума. Крупнейшие взносы направлялись в фонды борьбы с бедностью, связанные с правительством. Несмотря на то что компания Evergrande была одной из самых задолжавших в Азии, она пожертвовала более 6 миллиардов юаней (869,6 миллиона долларов США) Фонду борьбы с бедностью провинции Гуйчжоу, связанному с правительством. Средства предназначались для помощи бедным жителям города Бицзе.

Благотворительность может служить и своего рода политической страховкой. Компании, имеющие политические связи, жертвуют больше, особенно если они находятся в частной собственности. Корпоративные пожертвования растут при смене городских чиновников — в период неопределённости для местного бизнеса. После антикоррупционной кампании Си Цзиньпина, начатой в 2013 году, связанные с властями компании сократили пожертвования и лишились субсидий. Это указывает на то, что некоторые пожертвования могли носить транзакционный характер.

Однако политические мотивы объясняют не всё. Данные опросов показывают, что альтруистические и политические цели почти одинаково важны для благотворителей, хотя государство стремится развивать филантропию только в тех направлениях, за которыми может наблюдать и которые способно направлять.

Пожертвования могут ограничиваться и экономическими возможностями. Во время начальной вспышки COVID-19 компании, штаб-квартиры которых находились в провинциях с ухудшавшейся эпидемиологической обстановкой, реже делали пожертвования, а если жертвовали, то выделяли меньше средств.

Системно организованная благотворительность может укреплять легитимность власти, но на условиях государства. Фонды способны поддерживать её, предоставляя важные услуги, а доноры — укреплять своё общественное положение, участвуя в официальных программах перераспределения богатства, известных как «третье распределение». Интеграция благотворительности в национальную систему управления проявилась и в принятом в 2025 году Законе о содействии развитию частной экономики: он предложил оценивать социальную ответственность компаний и одновременно призвал их жертвовать «добровольно».

Таким образом, благотворительность в Китае развивается «внутри государства, а не параллельно ему». Многие организации используют партийные структуры, чтобы укрепить свою легитимность и получить доступ к финансированию и ресурсам.

Социальную ответственность частного капитала всё чаще определяют в официальных терминах, и благотворительность становится её частью. Рост частного богатства в Китае служит как частным, так и общественным целям, но общественное предназначение средств твёрдо задаёт партийно-государственная система. Законы и нормативные акты определяют, какие каналы и организации одобрены, а сигналы государственной политики показывают, какие направления поощряются или, напротив, не приветствуются. Согласуя деятельность с этими ориентирами, доноры могут получить официальный доступ и некоторую защиту; при этом репутационные соображения, привязанность выпускников к своим вузам и искренняя убеждённость действуют в установленных пределах.

Следующая проверка для китайской филантропии, а также для Китая и зарубежных организаций, стремящихся привлечь его доноров, — сможет ли всё более институционализированный сектор сохранить пространство для приоритетов, возникающих вне государства.