На фабрике Дамиана Волковиски в Сан-Мартине установлено 64 станка, но в работе находится лишь 18. Остальные простаивают. Еще несколько лет назад его компания росла, нанимала сотрудников и наращивала производственные мощности. Теперь, значительно сократив штат, она начала импортировать некоторые ткани из Китая, чтобы поддержать продажи. Однако предприниматель не готов отказаться от семейной истории, начавшейся сто лет назад.
«Мы также не собираемся выбрасывать на ветер 30 лет работы этой компании и историю моей фамилии», — заявил он.
История Tocki & Co. — фабрики трикотажных полотен, ведущей свою историю с 1926 года, — одна из многих, в которых отразились перемены в текстильной промышленности Аргентины. На фоне снижения потребления, роста импорта и потери конкурентоспособности предприниматели ищут способы сохранить бизнес. Одни внедряют технологии для выпуска новых товаров, другие сокращают производство, передают отдельные процессы подрядчикам или заменяют местную продукцию импортной.
Волковиски представляет третье поколение семьи, связанной с текстильным бизнесом; четвертое уже начинает в него вовлекаться. Его отец тоже пережил кризис, который закончился закрытием фабрики с 300 работниками. Теперь новый период трудностей настал для самого Дамиана.
«С 2017 по 2023 год мы удвоили компанию, а теперь 70% мощностей мне не нужны», — рассказал он.
К концу президентства Альберто Фернандеса в Tocki & Co. работали 130 человек. Сейчас их осталось 75. Компания изменила и свою структуру: раньше в нее входили три подразделения — коммерческое, ткацкое и красильное. Последнее прекратило работу как собственное производство: теперь ткани отправляют на окраску сторонним подрядчикам.
Фабрика загружена на 30%, и предприниматель признает, что может сократить еще 15 рабочих мест. Но он старается этого избежать. «Я пытаюсь продержаться, чтобы на улице оказалось как можно меньше людей», — объяснил он.
Чтобы сохранить некоторый объем продаж, компания начала импортировать ткани из Китая — прежде это не входило в ее бизнес-модель. «Не знаю, можно ли говорить о перестройке бизнеса. Скорее, речь идет о постоянном сокращении. Мы делаем примерно то же, что и раньше. Ввозим товары из Китая, импортируем ткани, чтобы поддерживать определенный объем продаж», — сказал предприниматель.
Эту стратегию он назвал «способом выживать как можно дольше — в ожидании, что что-то изменится», но признал, что не уверен в будущем.
Шесть из десяти станков в отрасли простаивают
Положение Tocki & Co. отражает масштабный спад в отрасли. Согласно данным, представленным фондом Pro Tejer на мероприятии ProTextil 2026, с января по август 2026 года производство текстильной продукции сократилось на 20,8% в годовом выражении, а по сравнению с 2023 годом — на 33,9%.
За первые восемь месяцев года фабрики в среднем использовали лишь 40,6% установленной мощности. Это самый низкий показатель за весь период наблюдений, если не считать 2020 года.
Спад отразился и на занятости, и на количестве компаний. С декабря 2023-го по июль 2026 года в текстильной промышленности, производстве одежды и обуви число официально зарегистрированных рабочих мест сократилось на 28 818, а количество промышленных работодателей — на 1 090.
Одновременно на внутреннем рынке выросла доля импортной продукции. По оценкам Pro Tejer, раньше на нее приходилось около 50% предложения, теперь — около 70%.
От 400 тонн пряжи до 40
Для Лучано Гальфионе, президента фонда Pro Tejer и предпринимателя, выпускающего полиэфирную пряжу, перестройка производства означает поиск новых видов деятельности, которые позволят использовать существующие мощности. Но на это нужны время и ресурсы, которых компании лишаются, пока ищут альтернативы.
«Я приспосабливаю имеющиеся мощности к нынешним объемам. Каждый день теряю деньги. Перестройка производства занимает много времени. Нужно заново выстроить бизнес так, чтобы он снова стал прибыльным», — объяснил он.
Его пример показывает масштаб сокращения. Раньше компания выпускала 400 тонн полиэфирной пряжи в месяц. Сейчас — всего 40 тонн, то есть десятую часть прежнего объема. Часть продукции используется внутри самой компании, остальная по-прежнему поступает клиентам, которые продолжают покупать товары местного производства.
По словам предпринимателя, снижение импортных пошлин усугубило трудности с конкуренцией. Общую ставку, пояснил он, снизили с 18 до 12%, а пошлину на его основной товар — до 6%. «При таких условиях мой основной вид продукции производить невозможно», — заявил он.
Компания начала диверсифицировать производство еще в 2021 году: решила добавить ткацкое и красильное производство, чтобы повышать стоимость выпускаемой пряжи. Проект реализовали в марте 2024 года, но к тому времени ситуация на рынке уже сильно изменилась. «Когда это произошло, я уже не мог продавать ни пряжу, ни ткань, ни услуги окраски», — рассказал он.
В июне компания закрыла фабрику в Ла-Плате, где работали около 100 человек. Осталось только восемь. Прежде предприятие выпускало примерно 300 тонн продукции в месяц. На фабрике в районе Сольдати компания, напротив, перераспределила процессы: на месте, где раньше красили пряжу, теперь окрашивают ткани и занимаются ткачеством. Производство пряжи также сохраняется, но в сокращенном объеме.
Гальфионе продолжает искать способы использовать производственные мощности. Среди рассматриваемых вариантов — разработка новых товаров и сотрудничество с другими производителями, чтобы предлагать продукцию совместно. «С тех пор как у меня появилось ткацкое производство, я постоянно думаю о чем-то новом», — объяснил он.
Еще одна возможность — выход на зарубежные рынки, однако и он не гарантирует прибыльности. По словам предпринимателя, некоторые компании начали экспортировать продукцию с убытком, поскольку это позволяет распределить постоянные расходы на больший объем выпуска. «Экспортируешь в убыток, но благодаря этому можно снизить постоянные издержки. По крайней мере, на внутреннем рынке можно стать конкурентоспособнее. Но так нельзя делать постоянно», — отметил он. Кроме того, при курсе около 1 500 песо за доллар конкурировать за рубежом очень сложно.
Гальфионе считает, что главная проблема в том, что компаниям приходится финансировать преобразования, одновременно продолжая терять деньги. «Все это время капитал и собственные средства утекают с ужасающей скоростью», — предупредил он.
Поиск отличий от массового импорта
Педро Бергальо из семейной компании Pedro Bergaglio e Hijos выбрал другой путь. Вместо отказа от производства он решил изменить процессы, внедрить новые технологии и разнообразить продукцию. Однако перемены начались еще во время пандемии.
В 2020 году предприниматель продал все прежнее оборудование и стал вкладывать средства в вязальные машины для технологии 3D, которая позволяет выпускать свитера без швов. На том же оборудовании компания производит и вязаные верхние части спортивной обуви — например, кроссовок.
Диверсификация позволила работать по разным бизнес-моделям и использовать технические знания, накопленные в текстильной отрасли. Но избежать спада активности не удалось. «До 2023 года я работал круглосуточно. Сейчас — только в одну смену», — рассказал предприниматель.
Компания продолжает выпускать свитера, производит детали для обуви, разрабатывает товары для разных заказчиков и сохраняет розничные продажи. Кроме того, к ней стали обращаться клиенты других фабрик, которые закрылись.
Бергальо считает, что у аргентинских компаний есть возможность выполнять небольшие заказы и разрабатывать отличающиеся от массовых товары — то, чем крупным азиатским поставщикам заниматься невыгодно. «Нужно искать товары, которые отличаются от того, что можно купить в Китае по низкой цене при большом объеме заказа. Нам нужно работать с заказами небольшого размера», — отметил он.
По словам предпринимателя, сети и бренды одежды закупают за рубежом около 80% товаров, которые продают. В таких условиях местным производителям нужно находить ниши, где небольшие объемы и способность разрабатывать новые товары становятся преимуществом.
Однако инновации не гарантируют прибыли. «Все это дается ценой огромных усилий: доходности нет, а оборотный капитал теряется», — заявил Бергальо. Пока он предпочитает продолжать местное производство, а не становиться импортером. «Я не импортирую, пока в этом нет необходимости», — объяснил он.
Предприниматель также предупредил, что бренды, заказывающие товары за рубежом, должны оформлять заказы задолго до поставки и брать на себя валютные риски.
Закрыть фабрику, чтобы сохранить бренд
Перестройка бизнеса может означать и отказ от собственного производства ради сохранения коммерческой деятельности. Так поступила марка одежды Luxo: после десятилетия роста она закрыла фабрику в провинции Ла-Риоха и перенесла значительную часть производства в Китай.
Предприятие в Ла-Риохе открылось в 2022 году, там работали 40 человек. В ноябре 2025 года фабрику закрыли. Директор компании Матиас Сейхас рассказал на ProTextil 2026, что сочетание высоких затрат и сложностей с управлением промышленным предприятием в итоге сделало проект нежизнеспособным.
Компания сохранила производство в Буэнос-Айресе и перестроила систему поставок. Сейчас 70% одежды Luxo производится в Китае, а 30% — в Аргентине. «Мы не хотели, чтобы прежняя модель рухнула», — объяснил Сейхас решение партнеров.
У бренда по-прежнему есть собственная торговая сеть: десять магазинов, около 100 оптовых точек продаж и интернет-магазин. Чтобы наладить новую производственную схему, предприниматель несколько раз ездил в Китай и начал выстраивать отношения с местными поставщиками.
Этот пример показывает один из вариантов, который рассматривают и другие производители: сохранить торговый бизнес, изменив страну происхождения продаваемых товаров. Гальфионе также рассказал о производителе свитеров, который закрыл фабрику и оставил только магазин в Авельянеде. Вместо собственного производства предпринимательница начала заказывать одежду у другого промышленника, работающего на сторонних заказчиков. Так она осталась в бизнесе по продаже одежды, но перешла на гораздо меньший формат и больше не несет расходов на собственную фабрику.
Как сохранить производство
Выбор стратегии зависит и от особенностей конкретного вида деятельности. Педро Бергальо объяснил, что компаниям в начале производственной цепочки, особенно тем, которым нужны крупные вложения в оборудование, труднее: для достижения рентабельности им необходимо выпускать большие объемы.
«Вероятно, сильнее всего пострадают те, кто находится в самом начале цепочки, — компании с высокими капитальными затратами», — сказал он. Многие из них в последние годы вложили значительные средства и до сих пор продолжают выплачивать долги. Производителям пряжи и тканей приходится содержать дорогостоящее оборудование, загруженное гораздо слабее, чем предполагалось.
Для Дамиана Волковиски, который руководит компанией уже три десятилетия, сокращение пока не закончилось. Его фабрика в Сан-Мартине продолжает выпускать трикотажные полотна и снабжать разные бренды, но с меньшим числом сотрудников, меньшим количеством работающих станков и новой статьей в коммерческой деятельности — импортом тканей.
Предприниматель рассказал, что пришел в отрасль в 1996 году, и долгие годы компания стабильно росла. Но с 2023 года ее бизнес год за годом сокращается. Волковиски считает, что импорт может временно поддержать продажи, однако не рассматривает его как окончательную замену промышленному производству.